Ларри кивнул: он понял.

Заговорщики ждали молча. Ларри думал о чем-то своем, Уайти шарил в брошенных настенных шкафчиках: вдруг где чего завалялось? Когда внизу, в коридоре третьего этажа, послышались шаги, Ларри выхватил из коричневого бумажного мешка короткие эластичные плавки, а из кармана извлек тюбик ацетатного клея, применяемого в самолетостроении. Он выдавил на плавки все содержимое тюбика и прижался спиной к стене за ближайшим к лестнице шкафчиком. Уайти встал рядом и нацепил на пальцы правой руки самодельный кастет.

– Любовь моя?

Робкий нежный шепот слышался где-то совсем рядом, шаги неуклонно приближались к площадке четвертого этажа. Уайти начал считать про себя. Когда ему показалось, что стихоплет уже близко и можно до него дотянуться, он оттолкнул Ларри и занял место рядом с лестницей.

– Дорогая?

Ларри не выдержал и хихикнул. Стихоплет замер, занеся ногу на новую ступеньку и взявшись рукой за перила. Уайти схватил эту руку и дернул. Стихоплет растянулся лицом вниз на последних двух ступеньках. Уайти снова дернул и вывернул руку, вынуждая стихоплета упасть на колени. Когда противник поднял голову и бросил на него беспомощный умоляющий взгляд, Уайти пнул его ногой в живот и рывком поднял на ноги. Стихоплет затрясся мелкой дрожью.

– Давай, Птичник! – прохрипел Уайти.

Ларри залепил плавками, измазанными клеем, нос и рот стихоплета и держал, пока не послышалось судорожное, захлебывающееся бульканье. Кожа на висках у стихоплета порозовела, потом покраснела, потом посинела. Он начал отчаянно ловить воздух.

Ларри отпустил его и попятился. Плавки упали на пол. Стихоплет долго корчился, стоя на ногах, потом повалился навзничь и врезался головой прямо в полуоткрытую дверь одного из шкафчиков. Уайти так и остался на месте. Стиснув кулаки, он смотрел, как стихоплет, отчаянно давясь и откашливаясь, пытается перевести дух.